СКАНДАЛЬНАЯ МУЗА ЛИМОНОВА. - статьи на HiClub.ru
Лучший сайт знакомств в зоне ru, девушки, женщины, мужчины, геи, иностранцы, секс и интим, все это на HiClub.ru

Автор: Феликс Медведев

- Невинности я лишилась в семнадцать лет. Правда, по необходимости. Я была подвержена астме, и взрослые, прослышав о якобы благотворном воздействии коньяка на лечение легких, разрешали мне выпивать по глоточку, другому. И вот как-то подслушав разговор врача с мамой ("Знаете, если Лена станет женщиной, приступы астмы могут прекратиться"), я решилась на свой план "лечения". Как только родители смылись из квартиры, я вызвала ухажера. Я встретила его в мамином, невероятно прозрачном пеньюаре, и он, бедняга, застыл на пороге, точно парализованный, то ли от моего экзотически-решительного вида, то ли от страха. Мне пришлось приводить "любовника" в чувство, отпаивая его припасенным коньяком. "Ну давай, давай быстрее! - торопила я растерявшегося ухажера. - А то скоро родители приедут".

Ее жизнь и судьба - готовая фабула любовного триллера. "Давай напишем сценарий для фильма, заработаем кучу денег", - простодушно-игриво предлагает Елена. Она права, паровоз жизни летит не назад, а только вперед. И не в коммуну, а под сень березок вековых. И надо спешить - красота и молодость не вечны. Я хожу с ней по Москве, по квартирам ее друзей, по уголкам ее сказочного щаповско-лимоновского прошлого. Москву трудно удивить

прославленными визитерами. Но приезд ЕЛЕНЫ ЩАПОВОЙ (Лимоновой, де Карли) всегда вызывает ажиотаж. Сразу несколько изданий заказали мне интервью с одной из самых знаменитых русских женщин, с одной из самых красивых. Даже сейчас. После трех замужеств и бесчисленных любовных романов. Но Елена всем отказывает.

- Никаких интервью, - запальчиво провозглашает она после второго бокала привезенного ею из Италии какого-то экзотического пойла, - я все опишу в своей новой книге, над которой работаю в Риме. А тебе дам интервью по старой дружбе и потому, что ты знал моих любимых любовников. Кстати, ваш журнал "Караван" прислал ко мне в Рим корреспондента, с которым я долго трепалась. Журнал обещал мне заплатить за интервью 200 долларов, номер уже раскуплен, но денег я не получила даже здесь в Москве. Может, им позвонить, как ты думаешь?

А я ничего не думаю, я просто смотрю на эту женщину, и, как это поется у Окуджавы, "и немею". Какая судьба, какая жизнь, какие люди возле. У плеча. У щек. У ручек. Целый андеграундный синопсис мировой тусовки: Сальвадор Дали и Лиля Брик, Милош Форман и Роман Гари, Майя Плисецкая и Питер Брук, Михаил Шемякин и Татьяна Яковлева (последняя любовь Маяковского), Лев Збарский и Слава Зайцев, Максим Шостакович и Евтушенко, Эдуард Лимонов и Клаудиа Кардинале, Виктор Щапов и Роман Полански, Джек Николсон и Марлен Дитрих, Ив-Сен Лоран, Иосиф Бродский, Генри Киссинджер... Кажется, хватит.

Лимонов, уведший Елену от Щапова, самого богатого художника Советского Союза, который взял ее Лолитой (по рассказам Елены, он в советские времена умудрялся зафрахтовывать самолет и возить свою нимфетку в Сочи), утянул ее в эмиграцию. По намеку КГБ они покинули Москву в 1972 году. Дескать, сматывайтесь, иначе ваше диссидентство дорого обойдется. Обвенчавшись, уехали мужем и женой по израильской невесть откуда взявшейся визе. В США Елена стала фотомоделью. Весь американский бомонд был у ее ног. Вскоре они с, Эдиком разбежались и, познакомившись с наследником именитого итальянского рода Джанфранко де Карли, Елена графиней въехала в Рим. Сановная обитель в двухстах метрах от Ватикана, и, когда я впервые попал в этот дом, я обалдел: на стенах портреты Елены, написанные знаменитыми художниками, фотографии мужниных предков, антикварное оружие, старинные вещи - просто музей. Особенно поразила меня шемякинская фотоновелла: голая Елена на черном коне в интерьере кровавой мясной туши. Дескать, бренность бытия всегда рядом.

Но она думает об этой бренности всякий раз, когда приезжает в свой монастырь, что в часе езды от Рима, подаренный ей одним из ее бойфрендов. Когда-то он принадлежал самому Муссолини. И теперь Елена не знает, что с ним делать. Я советую подарить святую обитель президенту Путину, чтобы посылать туда отмаливаться всех казно- и газпромокрадов. А в обмен Щапова получила бы русский паспорт.

- Я бы с удовольствием вернулась в Москву, - признается Елена, - но где я буду работать? Не графиней же. Ведь я живу на пенсию мужа, а стихами не проживешь. Запросы у меня остались графиневские, вся моя жизнь теперь взаймы. Хотя, знаешь, государство мне кое-что должно, дело в том, что мой отец, профессор, был сверхзасекреченным спецом в области радиотелефонной связи. Именно он придумал и внедрил системы прослушивания для КГБ. Когда немцы подступали к Москве, мама, боясь, уничтожила его фотографии, на которых он запечатлен со Сталиным. На одной из наших дач поселили американского шпиона.

Пауэрса, чей самолет У-2 сбили уральские ракетчики. Бедный отец круглосуточно следил за арестованным агентом, прослушивая все, что он говорил.

- Ну что, за друга-недруга своего, мужа разведенного. Лимонова переживаешь? Парится он, бедняга, в Лефортове. Небось ночей не спишь?

- Тут у вас в Москве я слышала, что его могут держать долго. Но если честно, я думаю, что Лимонов сам хотел сесть. Знаешь, поэт должен эпатировать, а дуэлей нынче нет, так что тюрьма в биографии витии почти обязательный аргумент. Мне кажется, Лимонов не думал, что все окажется настолько серьезно, переборщил он малость. Я бы с удовольствием навестила его в Лефортове, если бы мне позволили.

- Ты же первая жена и чисто по-человечески, наверное, имеешь на это право?

- Я тоже думаю, что имею. Мне кажется, он был бы не против встречи со мной.

- Мне кажется, что Эдуард зря забросил поэзию и отдался политической публицистике.

- Да, Лимонов прекрасный поэт. Но стихов он вроде бы больше не пишет. Я и влюбилась-то в него не из-за каких-то физических данных, а именно потому, что он писал прекрасные стихи. Очень неожиданные и необычные. И я считаю; что он навсегда останется жемчужиной в русской поэзии.

- А как вы познакомились?

- Конечно, об этом писал и сам Лимонов, и ты, но не все читатели знают об этой истории. Нас познакомил поэт Генрих Салгир. Поначалу он не хотел этого делать, потому что друзья всегда оберегают друзей и ревностно относятся друг к другу. Но Лимонов его долго уговаривал, чтобы Генрих привел Эдика ко мне в дом. И в один прекрасный день и впрямь раздался звонок в дверь, я жила тогда около Новодевичьего монастыря, и Генрих, подталкивая вперед Эдуарда, промолвил: "Я ничего не мог поделать. Вот он перед тобой". А передо мной стоял симпатичный, растерянный, близорукий, улыбающийся мальчик из Харькова. Улыбочка у него была такая застенчивая, я бы назвала ее жалкой улыбочкой, но было в ней что-то затаенное, и это меня пленило.

- Тебе тогда ведь было 15-16 годков?

- Нет, ведь Щапову я досталась совсем Лолитой. И к тому времени я жила с ним уже три года.

- Ну да, конечно, Лимонов ведь отбил тебя у Щапова.

- Да, так вышло. Я была замужняя дама, светская, богатая. Щапов был едва ли не самым респектабельным художником Москвы. Я куталась в меха, на пальцах сияли бриллианты, и тут появляется этот несчастный Лимонов, у которого и пальто-то не было. Я не собиралась с ним вообще заводить роман, но как-то все началось, он мне стал нравиться какими-то своими поступками, однажды опрокинул стол со всеми рюмками и питьем, все раскололось, разлетелось - гости застыли в неожиданности... И он стал ко мне приезжать на дачу в Томилино... С той поры прошло ужас сколько лет, мы давно развелись. Я не знаю, почему разведенные очень редко остаются друзьями, обязательно потом между ними начинается какая-то грязь. Лимонова я никогда не поливала, считая, что, если ты любишь человека, если ты жил с ним, значит, ты уважаешь его. К сожалению, Эдуард после нашего развода это часто делал по отношению ко мне, и не понимаю, откуда в нем такая злоба?

- Это, наверное, ревность осталась, ведь ты же ушла от него?

- Но после меня у него было несколько жен, неужели нельзя успокоиться, что-то простить друг другу? Ведь с возрастом человек становится мудрее. Я, например, никогда не говорю плохого о человеке, с которым у меня были какие-то отношения. А меня почему-то ненавидит и другая его жена - Наталья Медведева. Может быть, потому, что я не напрашивалась к ней в подруги. Но у нас ведь нет ничего общего, мы с ней разные.

- Лена, ты прожила и проживаешь красивую светскую жизнь. У тебя тоже было много мужчин, поклонников. Скажи, кого ты считаешь самым интересным в твоем гареме?

- Сложно ответить, коварный вопрос, потому что мне нравились многие мужчины и каждый притягивал по-особому. Ведь личности не похожи друг на друга. Но, если честно, я могу тебе сказать, что один раз я очень сильно влюбилась, он был наполовину итальянец, наполовину испанец, и это была самая большая моя любовь. Но больше я ничего тебе не скажу, я сама напишу об этом в своей новой книге. Тем более что все кончилось трагически. А трагедия пришла неожиданно. Я так сильно была им увлечена, что ради него хотела бросить и своего мужа, и даже попросила развод. Такой уж я человек, как говорится по-русски: коль любить, так без рассудку, коли пир, так пир горой. В общем, я попросила у мужа свободы.

- Но твой граф свободу тебе не дал?

- Не то чтобы не дал, он посчитал это моим очередным капризом. Между нами ведь был уникальнейший брак. Я не хотела выходить за него замуж и вышла только на одном условии, что даже в браке я буду абсолютно свободна. И я сказала мужу, что это, дескать, мой очередной фортель. Как говорится, перебесится, пройдет. Но проходили недели, месяцы, прошел год. Мое чувство не угасало, мы продолжали встречаться, и между мной и мужем начался настоящий конфликт, который закончился, и это было ужасом - его смертью.

- То есть смертью мужа?

- Сначала умер мой муж. Он умер от инфаркта. А ровно через месяц в один и тот же день умер мой любовник. Какая-то страшная мистическая история...

- Когда я был у тебя в Риме и рассматривал на стенах квартиры твои портреты, нарисованные знаменитыми художниками, я не увидел портрета кисти Сальвадора Дали, с которым у тебя тоже, кажется, был роман.

- Нет, романа не было. Но просто Дали на одном светском пати обратил на меня внимание. Я тогда только что приехала в Нью-Йорк. Была ужасно худая и очень необычно смотрелась для того времени. Это нынче высокие худые девушки - обычное явление. А для семидесятых годов я -длиннющая и худющая, с европейскими чертами лица, русская, выглядела незаурядной особой. И Сальвадор Дали подозвал меня к себе, бросив перед этим кому-то из своего круга: "Смотрите, какой прекрасный скелет". Он предложил мне продолжить общение, но все его окружение, я это заметила, страшно ревниво это восприняло. И у нас с Дали ничего не вышло.

- Наверное, в Нью-Йорке тебе делали предложения и всякого непристойного плана? Стать содержанкой какого-нибудь миллионера, пойти в бордель?

- Много было всякого, ну с борделем - это ты хватил, не пошла бы я ни в какой бордель, если самому Милошу Форману я сделала от ворот поворот, когда он пытался забраться ко мне в постель. Много богатых персонажей вертелось вокруг меня. Особенно навязчивым был один молодой человек из Калифорнии, очень крупный продюсер. Я звала его Кока. Не потому, что он нюхал кокаин, а потому что его звали Николя. Кока был от меня без ума и устраивал для меня невероятные вещи. Я летала на его частных самолетах, когда я ходила с ним в ресторан и мне казалось, что холодно, он отдавал приказ закрыть все кондишены. Но он мне не нравился ни с какой стороны. Как-то Кока говорит: "Пойдем в магазин Картье, я хочу, чтобы ты поняла, что для меня не существует недоступных вещей". Я ответила: "Кока, я не хочу с тобой в Картье". -"А что же ты хочешь?" - "И сама не знаю, ну купи себе другой костюм, сходи к Лапидусу". Он говорит: "Я только что вышел от Лапидуса". И я парировала: "Тогда, Кока, тебе уже ничто не поможет". На этом наш роман закончился.

- Скажи честно, красотка, ты поймала за хвост свою жар-птицу или нет? С твоими-то экстерьерными данными можно было сделать прекрасную женскую карьеру.

- Ты знаешь, думаю, что нет. И вот почему: я, к сожалению, не расчетлива. Я всегда жила эмоциями. Вот и мой последний роман, о котором я тебе сказала, он вроде бы заключал в себе все. Мой избранник был красив, умен, богат и щедр, он был прекрасным любовником, сходилось все, но... наверное, зависть богов имеет пределы, в жизни нет ничего идеального.

- Да, все в ней уравновешивается. Редко случается так, что на кого-то сваливается все счастье мира.

- Но я еще не теряю надежду, ведь мы с тобой говорим о прошлом, а я считаю, что у меня еще многое впереди и все будет хорошо.

- Дай-то бог тебе бы нынче какого-нибудь олигарха в любовники или в мужья. Их у нас нынче пруд пруди. Давай-ка возвращайся в Москву.

- Я бы с удовольствием, но для этого мне нужно найти работу. Ведь в Риме, как я тебе уже говорила, я живу на пенсию своего мужа, которой мне конечно же не хватает. Я привыкла к тому, что обо мне заботятся мужчины. Кстати, к теме нашего разговора: многие русские женщины были женами великих мужей. Вот и я хорошо знала Татьяну Яковлеву, последнюю любовь Маяковского.

Меня с Татьяной очень много связывало. Когда меня пригласили к ней в гости, она вместе со своим мужем Алексом Либерманом, богатым евреем, хозяином самых популярных журналов Америки, радушно меня приняла. Я застала ее совсем не старухой, она была элегантной роскошной дамой с шикарными кольцами на руках. Мы с ней просто подружились, я у нее дневала и ночевала, потому что она взяла надо мной опеку.

- Все советские школьники, как ты знаешь, должны были наизусть знать послание Маяковского своей любимой Татьяне Яковлевой. Как она вспоминала о Маяковском?

- Ты знаешь, оказывается, между ними ничего и не было, никакого романа. И Маяковский просто романтически преувеличивал. Все видел в иных красках.

- А как же цветы, которые, по легенде, приносили Яковлевой после его отъезда из Парижа чуть ли не целый год? Их-то она получала?

- Да, получала, но романа никакого не было. Наверное, Маяковский был в нее влюблен односторонне. Она не отвечала на его чувства. Наверное, ей было просто приятно, что за ней ухаживал знаменитый поэт, как и любой женщине это было бы приятно. Лиля Брик, с которой я тоже была знакома, рассказывала мне разные интимные вещи об отношениях мужчин и женщин. Я запомнила, что, по ее мнению, у творческих людей вся энергия ухолит в разум, в творчество, в поэзию. И ее не хватает на секс.

- Но ты-то должна сказать спасибо Лимонову, который тебя воспел в своем знаменитом романе "Это я - Эдичка". Как ты восприняла, что стала героиней романтического, хотя и одиозного бестселлера?

- Но это Лимонову повезло, что я у него была. Если бы меня не было, не было бы и его романа, не было бы его поэзии. Оттого, что я была с ним, у него все получалось, писались стихи и книги. Да, да, я уверена, если бы у него не было меня, он бы не стал таким знаменитым.

(C) Мир новостей (Москва) от 09/04/2002